К Матильде (текст)

E Luigi Dallapiccola

«К Матильде» (нем. An Mathilde) — кантата Луиджи Даллапикколы для женского голоса и оркестра, написанная на стихотворения Гейне в 1955 году.

I. Матильда подала букет (Den Strauss, den mir Mathilde band...)[1]


Den Strauß, den mir Mathilde band
Und lächelnd brachte, mit bittender Hand
Weis ich ihn ab - Nicht ohne Grauen
Kann ich die blühenden Blumen schauen.


Матильда подала букет
С улыбкой мне. — Не нужно, нет!
Цветы душистые не милы,
Ужасны на краю могилы.



Sie sagen mir, daß ich nicht mehr
Dem schönen Leben angehör,
Daß ich verfallen dem Totenreiche,
Ich arme unbegrabene Leiche.


Они мне будто говорят,
Что не вернётся жизнь назад,
Что я, как труп непогребённый
Лежу, от мира отрешённый.



Wenn ich die Blumen rieche, befällt
Mich heftiges Weinen - Von dieser Welt
Voll Schönheit und Sonne, voll Lust und Lieben,
Sind mir die Tränen nur geblieben.


Я плачу, нюхая цветы;
От жизни, полной красоты,
Любви и вешнего сиянья
Остались мне одни рыданья.



Wie glücklich war ich, wenn ich sah
Den Tanz der Ratten der Opera -
Jetzt hör ich schon das fatale Geschlürfe
Der Kirchhofratten und Grab-Maulwürfe.


Любил я театральных крыс
И пляску их среди кулис,
А нынче крысы на кладбище
Уж стерегут моё жилище.



O Blumendüfte, ihr ruft empor
Ein ganzes Ballett, ein ganzes Chor
Von parfümierten Erinnerungen -
Das kommt auf einmal herangesprungen,


Благоухающий букет
Напоминает мне балет
И будит хор воспоминаний —
Звук кастаньет, рукоплесканий…



Mit Kastagnetten und Zimbelklang,
In flittrigen Röckchen, die nicht zu lang;
Doch all ihr Tändeln und Kichern und Lachen,
Es kann mich nur noch verdrießlicher machen!


В коротких юбочках сильфид
Толпа передо мной скользит,
Но их веселье, смех, быть может,
Ещё сильней меня тревожит.



Fort mit den Blumen! Ich kann nicht ertragen
Die Düfte, die von alten Tagen
Mir boshaft erzählt viel holde Schwänke -
Ich weine, wenn ich ihrer gedenke. -


Нет, прочь цветы! Их аромат
Уносит мысль мою назад,
В былые годы… Сна не зная,
Я плачу, их припоминая.


Вариант перевода[2]:

Цветы, что Матильда в лесу нарвала
И, улыбаясь, принесла,
Я с тайным ужасом, с тоскою
Молящей отстранил рукою.

Цветы мне говорят, дразня,
Что гроб раскрытый ждет меня,
Что, вырванный из жизни милой,
Я - труп, не принятый могилой.

Мне горек аромат лесной!
От этой красоты земной,
От мира, где радость, где солнце и розы,
Что мне осталось, - Только слезы.

Где счастья шумная пора?
Где танцы крыс в Grande Opera?
Я слышу теперь, в гробовом молчанье,
Лишь крыс кладбищенских шуршанье.

О, запах роз! Он прошлых лет
Воспоминанья, как балет,
Как рой плясуний на подмостках
В коротких юбочках и в блестках,

Под звуки цитр и кастаньет
Выводит вновь из тьмы на свет.
Но здесь их песни, пляски, шутки
Так раздражающи, так жутки.

Цветов не надо. Мне тяжело
Внимать их рассказам о том, что прошло,
Звенящим рассказам веселого мая.
Я плачу, прошлое вспоминая.

II. День поминовения (Gedächtnisfeier)[3]


Keine Messe wird man singen,
Keinen Kadosch wird man sagen,
Nichts gesagt und nichts gesungen
Wird an meinen Sterbetagen.


Не прочтут мне скучный кадош,
Не отслужат мессы чинной,
Ни читать, ни петь не будут
Вспоминая дни кончины.


Doch vielleicht an solchem Tage,
Wenn das Wetter schön und milde,
Geht spazieren auf Montmartre
Mit Paulinen Frau Mathilde.


Но, быть может, в годовщину,
Если будет день погожий,
На Монмартр моя Матильда
С Паулиной выйдет все же.


Mit dem Kranz von Immortellen
Kommt sie, mir das Grab zu schmücken,
Und sie seufzet: »Pauvre homme!«
Feuchte Wehmut in den Blicken.


Принесет из иммортелей
Для могилы украшенье
И, вздыхая: "Pauvre homme!" --
Прослезится на мгновенье.


Leider wohn ich viel zu hoch,
Und ich habe meiner Süßen
Keinen Stuhl hier anzubieten;
Ach! sie schwankt mit müden Füßen.


Жаль, что я живу высоко,--
Не могу я, как бывало,
Кресла предложить любимой,
Ах, она в пути устала!


Süßes, dickes Kind, du darfst
Nicht zu Fuß nach Hause gehen;
An dem Barrieregitter
Siehst du die Fiaker stehen.


Милая моя толстушка,
Вновь пешком идти не надо.
Посмотри -- стоят фиакры
За кладбищенской оградой.

III. К Ангелам (An die Engel)[4]


Das ist der böse Thanatos,
Er kommt auf einem fahlen Roß;
Ich hör den Hufschlag, hör den Trab,
Der dunkle Reiter holt mich ab -
Er reißt mich fort, Mathilden soll ich lassen,
Oh, den Gedanken kann mein Herz nicht fassen!


То грозный всадник Танатос,
Коня он шпорит под откос;
Я слышу топот, слышу скок,
Летит, нагнал меня ездок,
Схватил и мчит. Ах, мысль моя мутится,
С Матильдою судьба велит проститься.


Sie war mir Weib und Kind zugleich,
Und geh ich in das Schattenreich,
Wird Witwe sie und Waise sein!
Ich laß in dieser Welt allein
Das Weib, das Kind, das, trauend meinem Mute,
Sorglos und treu an meinem Herzen ruhte.


Мое дитя, жена моя,
Когда тебя покину я,
Ты здесь, оставленная мной,
Вдовою станешь, сиротой,
Жена-дитя, что мирно так, бывало,
У сердца моего опочивала.


Ihr Engel in den Himmelshöhn,
Vernehmt mein Schluchzen und mein Flehn:
Beschützt, wenn ich im öden Grab,
Das Weib, das ich geliebet hab;
Seid Schild und Vögte eurem Ebenbilde,
Beschützt, beschirmt mein armes Kind, Mathilde.


Вы, духи светлые в раю,
Услышьте плач, мольбу мою:
От зол, от бед и темных сил
Храните ту, что я любил;
Свой щит, свой меч над нею вы прострите,
Сестру свою, Матильду, защитите.


Bei allen Tränen, die ihr je
Geweint um unser Menschenweh,
Beim Wort, das nur der Priester kennt
Und niemals ohne Schauder nennt,
Bei eurer eignen Schönheit, Huld und Milde,
Beschwör ich euch, ihr Engel, schützt Mathilde.


Во имя слез, что столько раз
Роняли вы, скорбя по нас,
Во имя слова, что в сердцах
Священников рождает страх,
Во имя благости, что вы таите,
Взываю к вам: Матильду защитите.

Примечания

  1. Перевод Д. Д. Минаева (1835—1889).
  2. Перевод В. Левика.
  3. Перевод Н. Зиминой.
  4. Перевод А. Ефременкова.