Воспоминание о Даллапикколе (Р. Малипьеро)

E Luigi Dallapiccola

Риккардо Малипьеро — Воспоминание о Даллапикколе. Опубликовано в сборнике In ricordo di Luigi Dallapiccola, Numero speciale del "Notiziario" delle Edizione Suvini Zerboni, 1975. Перевод с итальянского Светланы Стекловой (2012).

Риккардо Малипьеро — Воспоминание о Даллапикколе

Около года назад я пригласил Даллапиколу выступить в Муниципальной библиотеке города Варезе[1]; после краткого представления аудитории мне пришло в голову спросить, помнит ли он, где и когда мы с ним познакомились. Не помнил и он, и, наверное, впервые за все годы мне довелось стать свидетелем того, как память подвела его.

Но в то же время он прекрасно помнил, что именно тогда мы были вынуждены, давая интервью для телевидения, обращаться друг к другу на «вы», оттого, что «ты», считалось, звучит недостаточно серьезно! И помнил он, каких усилий нам это стоило.

Поэтому, по сути, кажется, мы знали друг друга всегда, связанные сопричастностью музыке. У меня сохранились письма, датированные концом 1937 года, когда я приглашал его в Милан на исполнение его «Гимнов» для трех фортепиано. Что любопытно, только сейчас я обратил внимание на длину отрезка времени, разделяющего два этих приглашения, с 37-го по 74-й, а 74 – это дважды 37. Эта арифметика вызвала бы у него улыбку.

Написав это, я представил его здесь и сейчас, прямо передо мной, с той самой улыбкой, которую он приберегал для друзей: улыбка, которая открывала его неизвестные многим черты: наивность, смешанную немного с озорством; она появлялась на его губах, когда кто-то говорил что-то «забавное» или затрагивал определенные тайные струны его души.

В этих случаях он улыбался, как тогда вечером 31 октября прошлого года, который он с супругой провел у меня дома, в разговорах, с годами становившимися все длиннее. Я попросил его тогда подписать одну его фотографию, которую держал у себя в столе уже десять лет в память о концерте, где прозвучали две наши с ним работы в зале Библиотеки Конгресса США; какая-то скромность всегда удерживала меня от того, чтобы сделать это раньше. В тот вечер я все же решился: это оказалось последним вечером, который я провел в его обществе.

К сожалению, мы жили в разных городах и возможности встретиться представлялись не так часто. Когда же это случалось, то происходило нередко на людях, и это стесняло, не давая нам быть собой.

В Сиене, например, в конце прошлого августа, я собирался рассказать ему (и был прерван чьим-то приходом) о том, что нечаянно сделал небольшое открытие: мотив «О брат мой» [«fratello»] (из «Узника»: фа – ми – до# в нисходящем движении) совпал, с точностью до транспозиции, с мотивом, которым завершается второй акт моей оперы «Простодушная Минни», следуя за словами Минни: «Мы… только мы вдвоем» [«Noi... soli siamo»]. Простое совпадение. Одно из многих, что случаются в мире идей. Но какое! В этой связи вспоминаю, как уже совсем в другое время, в 1955 году, одно свое письмо ко мне он начал словами: «… между особями одного и того же биологического вида не мудрено случаться загадочного образа встречам телепатически…»

Мы сходились несколько раз, даже если и не вспомнить, когда это случилось впервые, и два или три раза ссорились, но будучи людьми разумными, тут же мирились. Недоразумения, по сути, ничто, между двумя, кто схож своей принципиальностью в… В столь многом. Принципиальность, которая отнюдь не делала жизнь проще и часто заставляла ощущать свое одиночество.

В одном его письме от 26 октября 1971 года, которое из деликатности не буду цитировать полностью, я обратил внимание на слова: «…в момент, когда мы одиноки и рискуем стать еще более одинокими…». И сейчас приходит осознание того, что остаешься совсем один, когда твоего «собрата» [fraterno amico] (так он подписался на той фотографии) больше нет рядом.

Примечания

  1. Там Малипьеро с 1969 по 1984 работал директором музыкальной школы.